Введенский Александр Иванович

Александр Введенский (1904-1941 годы) Введенский Александр Иванович

(1904 - 1941)

Введенский Александр Иванович (1904 - 1941), поэт.
Родился 23 ноября (6 декабря н.с.) в Петербурге в семье экономиста. Учился в гимназии, затем в школе им. Л.Лентовской, которую окончил в 1921, не сдав экзамена по русской литературе. Но уже в школе начал писать стихи. В те годы любимым поэтом был А.Блок. В 1920-е испытал сильное влияние футуризма. Особенно ценил поэзию Крученых.
По окончании школы поступает сначала на юридический факультет Петроградского университета, затем на китайское отделение Восточного факультета, но вскоре оставляет и его. Работал письмоводителем, затем в 1921 - 22 на электростанции "Красный Октябрь". Однако все интересы Введенского - в литературе. В эти годы расширяется круг поэтических, литературных связей поэта, его контакты в мире искусства. Он бывает у Клюева, посещает Кузмина, знакомится с Хармсом, который становится его близким другом. В 1925 они выступают в имажинистском сборнике "Необычайные свидания друзей" со своими стихами, вступают в Ленинградский союз поэтов, участвуют в сборниках "Собрание стихотворений", в группе заумников (эта деятельность не была ни плодотворной, ни долгой). Стремятся объединить "все левые силы", и в 1927 появляется литературно-театральная группа под названием "ОБЭРИУ" (Объединение Реального Искусства), деятельность которой заключалась в проведении театрализованных выступлений-концертов, часто сопровождавшихся скандалами (надписи бывали такими: "Искусство - это не шкал", "Мы не пироги" и др.). Они провозглашали себя "творцами не только нового поэтического языка, но и создателями нового ощущения жизни и ее предметов". Просуществовали до 1930, когда были разгромлены. Введенский с 1928 выступал как детский писатель, сотрудничал в журнале "Еж" и "Чиж".
К 1931 почти все ОБЭРИУты были арестованы. Введенский был снят с поезда 10 декабря. Им инкриминировалось, что они отвлекают людей от задач строительства социализма своими "заумными стихами". Введенского обвиняли во "вредительстве в области детской литературы". 21 марта 1932 был освобожден, но лишен прав проживания в 16 пунктах СССР сроком на 3 года. Жил в Курске, затем переехал в Вологду, а завершил ссылку в Борисоглебске в 1933.
По возвращении в Ленинград вступает в Союз писателей. В 1933 - 34 написаны лучшие стихи Введенского - "Мне жалко, что я не зверь", "Приглашение меня подумать", "Четыре описания" и др. В 1936, будучи в Харькове, женится и уезжает с женой на Кавказ, потом возвращается в Харьков, где живет, иногда наезжая в обе столицы. Работает в детской литературе, зарабатывает сочинением клоунских реприз, куплетов, миниатюр. В 1939 пишет пьесу "Елка у Ивановых". Незадолго до войны писал пьесу для кукольного театра С.Образцова. В эти годы мало выступал со своими стихами. Последние произведения - пьесы "Потец", "Где. Когда".
В 1941 немцы приближались к Харькову, и семья должна была эвакуироваться. Поезд был переполнен, поэтому было решено остаться и ждать следующего, который должен был идти через несколько дней. Однако дальше эвакуации не было. Через два дня
Введенский был арестован, обвинен по "контрреволюционной" статье 54 - 10. Точная дата смерти неизвестна. Позднее в реабилитационном документе стояла дата - 20 декабря 1941.

Из книги: Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. М,2000.

Сочинения

Оглавление

Все тексты печатаются по изданию: Введенский А.И. Полное собрание произведений: В 2 т. - М.: Гилея, 1993.

При использовании материалов этого раздела обязательна ссылка на электронный адрес источника.

Ранние стихотворения

1.

И я в моём тёплом теле

лелеял глухую лень.

Сонно звенят недели,

вечность проходит в тень.

Месяца лысое темя

прикрыто дымным плащом,

музыкой сонного времени

мой увенчаю дом.

Ухо улицы глухо,

кружится карусель.

Звёзды злые старухи

качают дней колыбель.

Май 1920 года

2.

На набережной болтаются

дома у самой реки.

Безкосые китайцы

ждут звёздной руки.

А каменные солдаты,

мечтающие о хлебе,

проваливаются в квадраты,

просверленные на небе.

Внимания не обращая

ни на Великого, ни на Петра,

дряхлым шагам внимая,

заря поёт до утра.

Земля ещё дышит

красными шестами мятежей.

Шаги прозвучат ещё тише

по дорогам соседних аллей.

Август 1920 г.

Стихи из цикла "Дивертисмент".

3.

Играет на корнете-а-пистоне

Мой друг, мой верный друг.

На голубом балконе

Из длинных синих рук.

   Моё подымет платье

   Весёлый ветерок,

   Играя на закате

   В краснеющий рожок.

Я прохожу по улице

В юбке до колен;

Становишься распутницей:

Так много перемен.

   Я в лавке продовольственной

   В очередях стою.

   Всё помню с удовольствием

   Последнее люблю!

И плачу долгим вечером,

И думаю о нём,

Что ж - делать больше нечего.

Вздыхаю пред огнём.

4.

Та-ра-ра-бумбия

Сижу на тумбе я.

Простерты руки

К скучной скуке.

Рука простёртая

Ласкает звёздочки,

А солнце мёртвое

Лежит на жёрдочке.

У неё узкая талия

А в руках белое полотенце;

Мои глаза в Австралии

Темнее тамошних туземцев.

Та-ра-ра-бумбия

Сижу на тумбе я.

5.

Ночь каменеет на мосту,

Холодный снег и сух и прост.

Послушайте, трактир мой пуст,

Где звёзды лошадиный хвост.

У загнанного неба мало

Глядят глаза на нас, когда

Влетают в яркие вокзалы

Глухонемые поезда;

Где до утра

Ревут кондуктора.

А ночь горбатая взрастает до зари,

И хмуро жмурятся от снега фонари.

Надень меха!

По улицам пройдись!

Она тиха

Воров безумных летопись.

Чёрный Гарри крался по лестнице

Держа в руке фонарь и отмычки;

А уличные прелестницы

Гостей ласкали по привычке.

Чёрной ночью сладок мрак

Для проделок вора.

Трусит лишь один дурак

В серых коридорах.

О пустынный кабинет,

Электрический фонарик!

Чуть скрипит сухой паркет, -

Осторожен тихий Гарри.

А в трактире осталась та,

Ради которой он у цели.

О, красавица твои уста

И они участвуют в деле!

Вот уж близок тёмный шкаф

С милыми деньгами.

Но предстал нежданно граф

С грозными усами.

И моментально в белый лоб

Вцепилась пуля револьвера.

Его сложила в нищий гроб

Ни сифилис и не холера.

Не пойте черноглазых од

над жертвою слепого рока.

Пусть месяц скорбный идиот

Целует руки у востока.

6.

Рвётся ночью ветер в окна,

Отвори-ка! отвори!

Я задумалась глубоко

Но ждала вас до зари.

Я любила вас, не зная,

На четвёртом этаже.

Всё по комнатам гуляю

Одиноко в неглиже.

Ах зачем же тихо стонет

Зимний день на Рождество.

Вы сдуваете с ладоней

Пепел сердца моего.

Пусть мои закрыты двери,

Под глазами синева.

Разболелась от потери,

Закружилась голова.

7.

"В ночных шикарных ресторанах."

Из соврем. романса.

Аргентинское танго.

В ресторанах злых и сонных

Шикарный вечер догорал.

В глазах давно опустошённых

Сверка недопитый бокал,

А на эстраде утомлённой,

Кружась над чёрною ногой,

Был бой зрачков в неё влюблённых,

Влюблённых в тихое танго.

И извиваясь телом голубым,

Она танцует полупьяная

(Скрипач и плач трубы),

Забавно-ресторанная.

Пьянеет музыка печальных скрипок,

Мерцанье ламп надменно и легко.

И подают сверкающий напиток

Нежнейших ног, обтянутых в трико.

Но лживых песен танец весел,

Уж не подняться с пышных кресел,

Пролив слезу.

Мы вечера плетём, как банты,

Где сладострастно дремлют франты,

В ночную синюю косу.

Кто в свирель кафешантанную

Зимним вечером поёт:

Об убийстве в ресторане

На краснеющем диване,

Где темнеет глаз кружок.

К ней, танцующей в тумане,

Он придёт - ревнивый Джо.

Он пронзит её кинжалом,

Платье тонкое распорет;

На лице своём усталом

Нарисует страсть и горе.

Танцовщица с умершими руками

Лежит под красным светом фонаря.

А он по-прежнему гуляет вечерами,

И с ним свинцовая заря.

1920 г.

Ноябрь-декабрь

8 - 16.

В ленинградское отделение

Всероссийского союза поэтов

10 стихов

александравведенского

Ленинградскому отделению

ВСЕРОССИЙСКОГО СОЮЗА ПОЭТОВ

а вам вам ТАРАКАНАМ

кричУ с БАЛКОНА ТЕПЕРЬ

что иным детям безрассудно

то вам КАСПИЙСКАЯ ГУБЕРНИЯ

ЧЕРТИ

II

три угла четыре колокольни

три боба нестругана доска

стало сердце ОТ ВЧЕРАШНЕЙ БРАНИ

отчего нестругана доска

оттого что сгнила

III

ТАТАРИН МОЙ татарин

у тебя хорошие усы

ТЫ СЛАВНО ЗАБИВАЕШЬ ГВОЗДИ

прекрасный ты столяр

ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК ТАТАРИН

IV

ны моя ны

моя маленькая грязная ны

моя нечистоплотная ны

моя милая хорошая ны

КРЕПКАЯ КАК ОРЕШЕК

моя добрая старушка ны

славная обкуренная трубка

А КОГДА КУПИЛ НЕ ПОМНЮ

шопышин А шопыши А шопышин А шопышин а

мост поперечен крыло поломали стало как в бочке стало сельдь

была голова круглой хвост был длинный глаза два гривенника агарусный ШАРФ

ты отчего ржавая

отчего на простынях

отчего при лампочке

УшЕЛОГая

Вспыхнул керосин и потух полосы ночные пошли и  выглянув

из-за лампы пуп и

 застыл

Плесневая струйка ползёт в ней царствует бензИН в узком платьЕ

Струйка тир-тир-тир ляски это не отверстие мячик гриб в углу

а над грибом одна звёздочка и страшно высоко как пустошь

написано было ФАТА УГЛЕКОП ОЛИФА СЕЛЁДКА

VI

Нас немного карликов

мы глухие жолобы

а седло у нас

будапешт туркестан суламифь конь

есть одНИ большие звёзды

и одни большие лица

как коричневая пакля

выкрашенные потому в цвет

все деревья в кушаках

ЭНЬЗЯ БЕНЬЗЯ и фаддей

старенькая наша дедушка

ИЗБА      какая звонКая НИЗка

в самом тёмном зеркале

рожа мухомориная

стала на пятки

железные лапки

бьёт барабан

верблюжьим мясом

СМЕ^ртячка в БАНКЕ

VII

ВОКЗАЛЫ ЧЁРНЫЕ ВОКЗАЛЫ

Гнедые смутные вокзалы

коней пустынных позабудешь

зачем с тропинки не уходишь

когда дороги побегут

тяжёлых песен плавный жар

шумят просторы чёрной ночи

летят сухие сны костылик

от чёрных листьев потемнели

и рукомойники и паства

певцы пустыни отчего замолкли

испорчен плащ печальна ночь у печки

у печки что ж не у широких рощ

не у широких рощ

глаза твои желты и дои твой бос

но не на сердце скал

не на огромных скал

певец пузатый прячет флейту

спокойствие вождя температур

VIII

Вы были родом из Персии

не все Исидоры кусы не все леса но ВСЕ

геометры он знает вы все театралы. Нет не

театралы мы мы все нищие духом мы все

мошенники голенькие и из другой земли и у

нас чолы есть потому в пробках

Из зеркальных кустарников бутоны мед

и столбы летели из широких штор

а улыбка их была не понятна

IX

пустынник дверцу отворил

её войти он пригласил

светила тусклая звезда

и лампочку жестяную зажёг

стояло колесо большое

и деревянная большая дверь

закрыла дождь и ночь

и стала как пустое о

толстая шершавая скамейка

твой платок стоит тёплый

стены были в голых брёвнах

твоя тёплая нога

она босая как богиня

горячая как утюг

прелая потная башня

падать начнёт с мохом

здесь не будет ни одного

странника

не будет ни одного комода

они из пены как венера

и зачем им быть

а твоя стеклянная копилка

всё равно на слом пошла

вот сидел и щупала пальцы

щупал пальцы керосин ревел

где орлы тяжёлые ворота

необозримые ночные пряжки

всё только мельницы

да снова мельницы

из кусочков бархата и кожи

холод лёг на почтовый ящик

и глаза отчаянные страстные как кожа

уток УТОК стонет тесная нищенка

У пасмурных больших колыбелей ноготками.

<1924>

17.

Парша на отмели

ветер сильный и раздул огонь. Огонь начал

лизаться и причмокивать и морщась торопливо

обхватывать дровяной склад. Ветер ветер

закричали жалобно дрова. Огонь огонь

запищали доски. Ты ломаешь нам тазобёдренные

суставы сказали дрова и и коленные чашечки

ДОБавили доски. Но огонь долизывая склад

говорил: Не могу-с не хочу-с у меня жена

РОДИЛА ей щипцы накладывали.

ДВА фонаря стоят доска досочка дощечка дошка дощечкА

дошка дашка доска

досченчик досочек

ЧТО ЕСТЬ ДРОВА КОТОРЫЕ ГОРЯТ

ТАКУШТО каК ШИНКИЛЬ

в карнафейку "ЕСТЬ ЗОЛОТОБОРОДЫЕ ПУпсы"

в карнафейку

есть хитрые дома и шинкари забуженные в старах лесах

потому что для них кистень с надписью А есть слишком

долгая тюремная подпись ВОДЯная волна при К.С.

семечки емей ей е АТТОТТЫ емечки и е ай и яички и а -ы-ы-ы ко запры

лента лента лентатя НАСЕКОМОЕ летит насекомое КУВЫРКАЕТСЯ зядА

ГАННА твоя корзинка полна

песочными сугробами

полна широких сковородок

хвостами полнели нелли по КРАМАНАМ

ЗДЕСЬ СТОНУТ ЗЯБЛИКИ

каста каста каста каста

ЗДЕСЬ ПЛАЧУТ КУРОЧКИ

аХ я на вытянутых вам руках несу вам плод мохнатой стрекозЫ

животная царица КСИРА

её зовут

КОМАР здесь пеших не подточит

НУИЯМА полна вареников

веселько взамахнулось по водке по воде речной

кусты шелестелят

супруг с супругоЮ в кроватИ

она замужем

АОННА вате

здесь дремлет старый рукомойник

сосед по ДАЧЕ генерала

и свист идёт и дым ползёт и струп ф голое зало

ТАМ СТОИТ большая кушетка

А на ней сладко спит ЗАДОПУЗ

Шида Шида дикий голос ХРОМОЙ нос

как много свистков как много неуклюжих ЗАДНИЦ

ПУСТЕКИ пустеки как много пувуноф плывёт

смотрите по тем стенам

ОНИ все РЫБАКА восах оеных

УЖЕ темнеет что вы пристаёте ко мне с вашими нелепыми предложениями гнусными

как пятикопеечная марка клеенная под ситцевыми занавесками, сеенная на звонках

в ПОСЛЕОБед

НЕ БЕДА лебеда что ты поперхнулась

плохо что ты оттататакнулась

три воробья сидели на ветке и клевали ЖИЖИЦУ

братцы сказал один воробей полетим к одним

пекарням, где сегодня ПЕКУТ много ситнаго

чем тут клевать собственную ЖИЖИЦУ. Два воробья

одного звали фёдором другого арбузом почесались

и сев на лампу сказали что они это

видели и знать ничего не хотят. треТиЙ ЖЕ

полетел и наевшись досыта вернулся и стал

смеяться над своими товарищами

А они наХоХлившись УЛЕТЕли в

ТИБЕТ

ИКРАЙБЕЛЫ

ХНОК

19 ФЕВРАЛЬ

<1924>

18.

ПоЛоТЁра^М или ОНАН^ИСТА^М

животных желаний в мире много

же о же ге лежат они пластом

здесь растут цветы название их вила

ГУАРИССОН сорви и принеси

мы нищие как семь

мы голые как верблюд

маргаритки гиацинты и гвоздики

оххо оххо оххо

в садике как лилии кометами

в те пугливые старушки

в платках с мокрым зонтиком

ГИРЫ в ЧУЛКАХ гиры смакоми

коммерсанты печенеги и лешие

зеваю я зеваю я зеваю их

лодочки в мокрых туфельках

с цыплячьими хвостами КАМИ

и милая дождь и песок нам сто

звезда в лебедях

не верёвка в груди

воробьиным воробьиным мячом пу пу пущенным в даль

кораблиный в лестницу свистит невесело шквал медикамент

а лампас твой хруст аааль

а буф твой пуст как скандал

а звонок лаз человек

а пустяк стал на лаптях

ХВИРИСТОМ

ХВИРИСТОМ

в ответ на это лопнул орех

греческий лопнул БАнана БАНАНА

не роща А в шнурках

а роща ЗУБ в котелке

не свисток А в шнурках

а свисток зуб зарытый в песке

насыпается в шляпы грозная рать

лети тигр сквозь зеркало куни куни

зверство в покое а оставляя

на морской гладкой как верёвка грудь

необозримая моя равнина воды

летят нестреляные УТКИ

в стакане плавают маленькие бумажки

лилии тихо ещё не весна

а только краски азбес и азТИГР

ЕЩЁ только покой крашеный не гусар ика ика

сосна шелестит кудрями ика ика

гиль гиль гиль гиль

солями шевелит морями БАНКА

ТУЛЬ ТУЛЬ ТУЛЬ

кружка за плавниками хранит большое богатство

в сосне в сосне в сосне в сосне в сосне в сосне

богатые надежды мира в шевелках на острых крышах

при нежно заходящем солнце

на бети бай как статуя с пупком

на бети бай лягит на бети бай лягит в

секундалах

в часинных кистах у храмса и у хохока

на бети бай

ручей шипел свесив с моста хвост анхир сундук

на резинках катилась волна глупая баба анхир сундук

хворост лежал на столе дерево было больное анхир сундук

проходит жена вдоль могил анхир сундук

ставит на землю ведро купает в нём дочь анхир сундук

снимает с плеча кувшин пьёт из него вино анхир сундук

жену зовут катя и дочь анхир сундук

выпив вино она спокойно идёт домой анзир сундук

киты хранят во рту кусок шерсти

коровы хранят во рту кусок зелени

рыбы хранят во рту кусок соли

птицы хранят во рту кусок хлеба

колодцы хранят во рту кусок жести

в самаре хранят во рту кусок волги

тигры хранят во рту кусок ножки

прибытие будет в среду в 7 ч. 40

<1924>

19.

ГАЛУШКА

Л. Липавскому

да Бог с ним Бог с ним Кралинька

чего поёшь ты маленька

чего ты плачешь Фетинька

коль наступило летинька

нукдох нукдох за ящики

стремятся трупы падчериц

дрожит очей молчание

петруша досвидание

артикль уский суточный

летит неглупый будочный

я здравствуй плачет весело

на сук жену повесила

жена моя звезда

рыдая умерла

жена моя погасла

печальной каплей масла

кричат певуньи птички

мы знаем по привычке

так верно Бог сулил

что я из перца кладбищ

из перца могил

старушка в ванну сядет

чулок развязать

к ней подойдёт Евлалия

чтоб петь шептать

я ангел певчий ангел

и крылья есть я тигр

слепил подушки глаз

кадил дымилом лик

ладонька спе и спя

свалилась львицей с шей

глуха нема толпа

а кто её умней

событий обсуждал

здесь каждый серик бантик

ты в баночку плевал раз раз

КУМА ФОМА петрА попА

и стук и он не стал

луна катит волну

седую вдалеке

в знакомую страну

овес летит в песке

не спит последний час

медвежий недотяпа

который бурный спал

славянская ты лапа

и дремлет часовой

на ветке заинздесь

чертями мир оброс

и адский пир везде

далекий чеха склеп

теперь плывёт на нас

спасайся Арзамас

и тверь кричит

Ахни мандолина

незрим и дом

скрипучий наш орех

везут на смех

СЛЕПУЮ АРМИЮ

хрипит наш мир

хрипит наш путь и там

и сонный клир

открыл свой рот свой рот свой род

жёлтый пух

летит из вялых мышей

и зыбко зыбко мёртвый дух

склонился на ошей

ник

и зыбко руки простирал

куда авсе куда авсе кинжал

смутился пар

проклятая пасха

она нам не нужна

деревянная пробка

но но он сдох

вы знаете он сдох

кречет кречет

ратник воли

ты летящий сквозь юдоли

раненый пращею

туман тимпан веспасиан

рим город гнильною струею

течет в овин

не он один

старец

пачкающий палец

пруссия пруссия

снегов белоруссия

игрушкой прыгнул васисдас

приветствую ребята вас

о чем клест кнут пут

здесь всё как пух

и мыла пена пух

звезда сияя вдруг

исчезла

соларка козырей

монах

пробка

лук

семя

вестнику

в течении лета изъяснился

сердце мое зубр арбр урбр

хлрпр крпр трпр

крестьянин креста носитель

одеяния нет

НЕТ

огл агнь пропе

сой вакх с тирсом

и ветер в степях ой ой

вонючка вонючка лиса

с тревогой гортань с трубой

с тревогой гляжу с тобой

ох / вздох упаду

на синюю медь в аду

и воздух остался немым Самум

головы подперев от дум

и птица летит в гантах пев

пех пех пирх пирх пряная

птица та пьяная

о мученье

какая старая

сурво бстро отвечал

неин качал

пыл пол пул

сухо мигнул

в далёкий солнечный аул

летит старушка панихида

такая гнида

Архелук

прощальный птоломей утих

проныра сна

изящный колодец

солёный водопад

ТУПО ТУПО

страница трупа

любо любо

зуба зуба

Хаша

Халушка

пуд с мячиком

23 мая 1925 года

20.

ОТРЫВОК

Было дело под Полтавой

нет не дело а медаль

мы дрались тогда со шведкой

чуть что вправо мы налево

тсс видим побежала

юбку синюю порвала

я кричу остановись

чуть что вправо мы налево

за сосною под Полтавой

голенький сидит Мазепа

говорит был бы Федором

было б веселей

тут все войско моё

зарыдает навзрыд

закричит заговорит

вот несчастный какой

с той поры и здесь трактир

<1925 год>

21.

ОСРИЖЕН скопом Ростислав

Д. Хармсу

Ребёнок

что же стих?

нет пасекой икает

может

он помер?

нет ногой болтает

и вид его хмур и лих

он кожи сухари гложет

но где же

детский врач?-

картуз на голове режет

стоит себе в чадре

пиликает и слезится

в посмертный лазарет

не торопится ....

а акушерочка??

она

на животе своём рисует имена

что значат ЭТИ ПИСЬМЕНА?

колдовство или гордость

мрачные ухабы

её седой бахчи

народы

кипятки и бабы

она стремится им рассказать про всякие фуфу апчхи

с обручем

в тазу стоит??

нет она с гнедыми поджАрками

трудится

косой шевелит

куриной косточкой брату письмо пишет:

ЗДРАВСТВУЙ фрер мой аркаша

онкль

бинокль

это АКУШЕРКИН шаг?

нет это верблюдов гамаши

но где же где же врач

уж отчаянный Мстислав

трава растёт он держит кинжал

не говорит лишних слов

так вот ему повелось

на охоту попасть

он на штык зевнул

сидит комар родной в луз

он их власть???

нет он лишь зулейка

ты монах ты монах

честный проповедник

прискакали на одной ноге бояре в землю ханаанскую

там петр великий и онан чашки куют

кто ты последний

солдат рыжий Егузов

без подкладок ротных песен

он умирает без усов

конец его тесен?

нет конец его смраден и гадок

как навоз лошадок

у него морда чистая?

мох и ботичелли

чиновники пришли

к субботе их пришили

они играют на лире

они они хают

нашу новую сумрачность

оно они порхают

нет это снег на росу начал нос пускать

чего же наудил?-

ерши да дули

велик ли улов?-

сюргуч и воля

к падучей иду ли

жадно иволга кричит

врач сипит

акушерочка сестра

спит голубо-шерстяноглазая

под жестом топора

почему это не Азия?

так здесь же святой тропарь

Армия ворон

прилетела на бронислава

они чинят башмак

шьют портки

завязывают часы

сидел грозный сыч

снял капор

кивал ли он на врагов?

свистит шарабан

в нем племянница

пасхальным яйцом тянется

в богатырские очки

язык вложит?

кто её жито

разложил на пахабных стенках

никто никто в жизни

она сама венка

сановники АДЖУРАЙТИС???!

нет они иконописные мастера Японии

в Агонии коля

сусликом лежит судача от боли

припадаю на один глаз

умираю на один ус

плывёт на меня игла

кораблём су башмаком су

число 87 спина

унесла меня семья

говорит на спи

стало всеё зачаточным

и воздух сгнил

мертвый тапир:

13 февраля суббота 1926 г.

22.

ВОСПИТАНИЕ ДУШИ

Л. Липавскому

Мы взошли на, Боже,

этот тихий мост

где сиянье любим

православных мест

и озираем озираем

кругом идущий забор

залаяла собачка

в кафтане и чехле

её все бабкою зовут

и жизненным бочком

ну чтобы ей дряхлеть

снимает жирны сапоги

ёлки жёлтые растут

расцветают и расцветают

все смеются погиб

вот уж ...... лет

бросают шапки тут

здесь повара сидят в седле

им музыка играла

и увлечённо все болтали

вольно францусскому коту

не наш ли это лагерь

цыгане гоготали

а фрачница легла

патронами сидят

им словно кум кричит макар

а он ей говорит

и в можжевелевый карман

обратный бой кладёт

меж тем на снег садится

куда же тут бежать

но русские стреляют

фролов егор свисток

альфред кровать листают

МОНАХИ ЭТО ЕСТЬ пушечна тяжба

зачем же вам бежать

молочных молний осязуем

гром пустяком трясёт

пускаючи слезу

и мужиком горюет

вот это непременно

но в ту же осень провожает горсточку

их было восемьдесят нет с петром

кружит волгу ласточку

лилейный патрон

сосет лебяжью косточку

на мутной тропинке

встречает ясных ангелов

и молча спит болото

садятся на приступку

порхая семеро вдвоём

и видят. финкель

окрест лежит орлом

о чем ты кормишь плотно

садятся на весы

он качается он качается

пред галантною толпою

в которой публика часы

и все мечтали

перед этими людьми

она на почки падает

никто ничего не сознаёт

стремится Бога умолить

а дождик льёт и льёт

и стенку это радует

тогда францусские чины

выходят из столовой

давайте братцы начинать

молвил пениеголовый

и вышиб дверь плечом

на мелочь все садятся

и тыкнувшись ногой в штыки

сижу кудрявый хвост горжусь

о чем же плачешь ты

их девушка была брюхата

пятнашкой бреются они

и шепчет душкой оближусь

и в револьвер стреляет

и вся страна теперь богата

но выходил из чрева сын

и ручкой бил в своё решето

тогда щекотал часы

и молча гаркнул: на здоровье!

стали прочие вестись

кого они желали снять

печонка лопнула. смеются

и все-таки теснятся

гремя двоюродным рыдают

тогда привстанет царь немецкий

дотоль гуляющий под веткой

поднявши нож великосветский

его обратно вложит ваткой

но будет это время - печь

температурка и клистирь

францусская царица стала петь

обводит всё двояким взглядом

голландцы дремлют молодцы

вялый памятник влекомый

летал двоякий насекомый

очки сгустились затрещали

ладошками уж повращали

пора и спать ложиться

и все опять садятся

ОРЛАМИ РАССУЖДАЮТ

и думаю что нету их

васильев так вот и затих

среда 27 октября <1926>

НАЧАЛО ПОЭМЫ

верьте верьте

ватошной смерти

верьте папским парусам

дни и ночи

холод пастбищ

голос шашек

птичий срам

ходит в гости тьма коленей

летний штык тягучий ад

гром гляди каспийский пашет

хоры резвые

посмешищ

небо грозное кидает

взоры птичьи на Кронштадт

гордой дудкой мчатся волны

мел играет мёртвой стенкой

в даль кидает как водичку

спит пунцовая соломка

на спине сверкает "три"

полк английский ерусланский

шепчет важное ура

торг ведёт монах с василием

где часовня жабой русою

улыбается густой каймой

на штыки на третье рождество -

дым и пень котёл и паучок

скоро сядет на холму воробышек

голубой как утка пиротехничек

ты сова копилка птица глупая

тень диван татары лунь павлин

уж летят степные галки

уж горячей пеной по небу

в шесть мечей сверкают башни

и блестят латинским маслом

волосами щит лазурный

вмиг покрылся как гусёныш

кипите кости в жиже бурной

варенье чёрное в стаканах

уста тяжёлого медведя

горели свечкою в берлоге

они открылись и сказали

"на гуслях смерть играет в рясе

она пропахшему подружка"

чу сухорукие костры

(свиная тихая колхида)

горели мясом. Рысь женилась

<1926>

МИНИН И ПОЖАРСКИЙ

ПЕТРОВ В ШТАТСКОМ ПЛАТЬЕ

П и р о ж н и к. Придушим их.

В е е ч к а (мужской человек. Лениво-лениво). Как же нам и не плакать,

когда мы они взойдут на ступеньку, посидят-поседеют,

они взойдут на другую ступеньку, ещё посидят - ещё поседеют.

Все кудри повылезут - черепа блестеть станут.

Кто же они - а все те, кто носит штаны.

ужели женщины штанов не носят?

штаны у женщин также есть

и им такая ж будет честь

присели и отошли без шинелей

П и - П и р о ж н и к. Где же шляпа?

Г о л у б е н ч и к о в

где вы тучные ребята

пушки воздух теребят

одевайтеся спешите

ветер на шинели спит

свет хвостами шевеля

уж объелся щавеля

и рассвета керосин

в зябкий облак приносил

спят поля. Сон ручью

спят еноты чересчур

К н я з ь М е н ь ш и к о в. Пойду пройдусь мне моя колыбельная песня не нужна.

На ветках пристани я вижу точно бы как бы так.

Хорошо - поди сюда властитель.

Князь Меньшиков подходит.

К н я з ь М е н ь ш и к о в (к нему).

Вот хотел бы я спросить зачем здесь родственник.

К н я з ь М е н ь ш и к о в (к нему). Хотел бы я знать:

кто здесь родственник, уж не я ли.

Ох, какой я знатный.

К н я з ь М е н ь ш и к о в (к нему). Уже ли я не знатный!

К н я з ь М е н ь ш и к о в. И знали впредь.

Входит Ненцов светает и я с сигарой.

М о н а ш к и. Как чуден Днепр при тихой погоде, так ты Ненцов здесь зачем.

Н е н ц о в. Уж не я ли зачем?

Монашки молчат и ушли.

Г р е к о в.

итак я был убит

судьба моя старалась улететь

и многие прохожие летали

усы их словно ласточки сверкали

прохожие уж щурили глаза

и говорили: пробка Казимир и ветошь

была одна там туча как зола

а все другие были словно шведы

и догорает деревянный зал

кончается как немка перочинный лес

тут он и встал и вместе сел

К н я з ь М е н ь ш и к о в. Да город путевой и будто бледный.

П и р о ж н и к. Давай рыбку ловить. Вот вижу я фонарщик бежит и вопит,

а за ним ангел летит и шуршит.

и на глазах урок прочёл

кто барабаном сел на мель

вариться в пушечном жары

лягушки в воду звать того

и кто ж ответить не готов

я Минин говорю им вон

М и н и н входит, озираясь словно щит:

закон часов я знаю вновь

что жирен памятник пучок земли

когда вокруг одна мамзель

одна неметчина её картуз

а Боже мой какой в плечах-то зуд

как в пятках-то щекотно мне

им хорошо бы поумнеть

а то сидят в воротничках

в папахах в галстуке на мерзлячках

П о ж а р с к и й (задумчиво, как бубен):

что шашка лысая моя

уныло жить нам батракам

что шашка тетерев maman

но и она согласна с ним

и он сельдем уже стоит

тут вскоре качка началась

как будто хохот для плеча

Поезд отходит.

Г р е к о в. Где же мой башлык. О Пушкин, Пушкин.

М а ш и н и с т о т п а р о в о з а.

глядел и я на твой башлык

на нём звездами выткан штык

Д е д (из столовой, разбитый барин, цыган). Отойди позабудь свой башлык.

Машенька, дай мне килек, donez муа доску с маком. Ой что же это за цифирь.

М и н и н. (заросши в снегах):

я бестелесный

будто гусыня сидит

и перышки тоски скребёт

Ф а к е л ь щ и к. Я принужден её забыть.

В с е. Будь здоров губернатор.

Г у б е р н а т о р (опрокинувши платок). Будь здорова губернаторская мать.

(Указав кием на два лежащих камешка):

погубили их собратья

затрещит свинцом скамья

ну вот лежу убитый

гляжу на берег еле видный

читаю плесканье копыт

а сам мерцаю от тоски

деревья уж варёные стоят

их листья ходят притаясь

винтовки все что зложены

у ног моих разложены

и месяц пробует в тиши

хотел я пуговку пришить

и в речку бросил плотный щит

как вдруг народ из Риги

как умно говорю

снимите ваши гири

я чистоганом напорюсь

Ч и н о в н и к е г о о с о б ы х п о р у ч е н и й

(на следующее утро после смерти чаю не пьёт всё твердит):

кому китаец или мних

а мне плевать хотелось в н их

и так зигзагом кровь лелась

на сало и на тусклый глаз

людей лежащих на земле

родриго в зыбке спит мамзель

её фердунькой не пугай

она как матушка глупа

очнулся в золоте отец

свеча пошла дымить конец

и ещё что-то всё.

В а р в а р о в а (болтая из колыбели голыми ногами,

так что видны её пышные подмышки и пошлая грудь):

мне дайте мальчика

дитю любви

чтоб мальчик пальчиком

к тому же и пораженцы. Пингвинчики цып, цып, где ваш кролик.

П и н г в и н ы. Мы неизвестно чьи.

Д е д

Варварова взирал я на тебя

когда как частокол меня тошнило

Г р е к о в

но вопли трудных англичан

прорезали могучий воздух

тут сабли взмах уж прорыдал

нянька ходит по ночам

нянька ищет входу

он пальто своё поймал и там уже дыра

он к ней та - замуж за Петра

там пролегала костяна тропа

медведь на ней стоял навзрыд

она кончается а волоса плетёт

и англичанка взездный вид

открыла в шляпе из кальсон

полюбовавшись справедливо

сверкнули шашки их несчастливо

да так что брызнула душа

и пташка Божия пошла на небеса дышать

все люди вскрикнули уже

так выстроили город Ржев

охотник плюнул он чудак

носил с колючками колпак

сияла за плечом коса

и был он бабка был осока

священник в городе том жил

где тумана спать бежал

вот он несёт широкий требник

а перед ним утёс

который чем овёс спасёт

тем был и титулован

тот Пушкин был без головы

то знали ль вы не знали вы

он англичан позвать велит

виня друзей что подвели

те вплачь сорвали воротники

и удалились от тоски

и снова вспомнили требник

медведь в берлоге нарожал ребят

те в долги дни в кулак трубят

а если в щель спустить тебя

то выйдет жареный звук

на котлах сидящий плачет

и костями украшает палисадника траву

горемыка - бедной пчёлкой их зовут

спешиться изволил он

лакей был в морде как ливрей

уже ли это Ржев поляк

и три домашние клопа

как няньки светят тополя

но слышны крики и пальба

наш англичанка уж бежит

одет в курчавое жабо

медведь их видом поражал

медведь он ягода болот

он как славянка сударь Смит

не всё напишете в письме

на это Пушкин отвечал

его штаны как каланча

лицо целковый по ночам

да говорю вам что не всё

и стали сеять все овёс

проходит час проходит год

собачка быстро подросла

стояла бурная погода

в кругу крестьянского села

могучий панцырь был утыкан

шмелями плавунами и львами

собачка лает спят коты

и англичане спят с усами

в одном окне лишь виден мир

стригла там свечка умных рыб

ПЕТРОВ В ВОЕННОМ ПЛАТЬЕ

Уральская местность. Ад.

Г о л о с н а к р ы л ы ш к а х. Что ты ласточка как хорошо поёшь сердцу больно.

И поздно заснул. Я отчаянно дремала.

П л е б е й к и н. Хорошо Варварова я тебя полюбил. Ты у меня одна.

Робеспьер Робеспьер

Катенька

и всё прочее такое

сам поймёт

Г р е к о в. Замёрзала крепость наша вся как есть кусочек. Ну ладно я пойду.

О н и (дуэтом). Иди иди и пр.

В а р в а р о в а (отодвигаясь на скамейке). Плебейкин зачем ты ко мне

всё ближе садишься - я ведь не мышь - что ты?

П л е б е й к и н. Правда не мышь.

В а р в а р о в а. Что ты опять ближе садишься - ведь я не гусь.

П л е б е й к и н. Правда не гусь. Я тебя люблю, дай я тебя поцелую.

Погодя пришёл и Ненцов. Все они очень рано ушли. Черти кашу из кружек варят.

Песня пока каша варится

Григоров стоял

взволнован и скучая

он много горевал

как утка вековая

он зыбких шашек тень

ему б учиться день

слагая травы черепа

кусты и горсти комаров

меньшую жилу и сухие кости

уж в отдалении текла Печора

нездешняя кровей свекровь

там путник спутника терял

мужские холмы озирал

М и н и н (в платах). Готова ли каша?

П о ж а р с к и й (оттуда). Собачка собачка, поди-ка сюда. У борзый пёс - совсем как ложка?

Г р е к о в. Ты ли спал?

Н е н ц о в. Я в общем спал.

Песня пока каша варится, а все остальные может вяжут чулки

окрестный воздух был жуком

а очи едким пузырьком

девица скажет вестник скал

сияя пальцем от тоски

и собирая сдохший вереск

шумит в прилежные пески

они её болезни гордо скажут лепестки

и существует Припять

в окне он видит за избой

стоит пылающий бизон

и свечка острая горит

уже сидел Рабиндранат Тагор

он грустно молвил шляпа тина

уж утопая в волнах ледяных

ему несли любви кафтан

а он как грф в реке потонет

прошли семейные недели

он дикой куклою лежал

из револьвера не стреляя

её он робко пожалел

он одеялом вспять лежал

на нём посмертные доспехи

висят печёночные шпаги

над ним Урал река и шлаки

крутились в сумрачной потехе

Урал кричит поддай ножа

река его жена в водянке

Григоров был как пух в портянке

сыночки Индии жужжат

Григоров как пёс заплакал

и Григоров был просто шлаком

его собачка тут же шла

народ шептал он дуть в колокола

и семь мужик одет в бушлат

и души свечи он несёт

где вновь безбрежно спал сион

Екатерина он пищит открой

со мной бородка камешек и крот

Екатерина подошла

на землю севши вниз исчезла

она как Дон Жуан пропала

и вышел пекарь нищ больной

но с цепочкой золотой стальной

П л е б е й к и н

и ждёт он тускло переправы

небрежно гуси плыли вниз

повсюду разносились крики

загадочного их числа

они как сумрачные пики

равны косичкам силача

К о м е н д а н т

о что за сахарные люди

им всё играть бы в тары люли

не видно пазухам числа

но усмехается силач

сипят проворные

Скачи, скачи через берег. Что ж вы римляне милые.

Чу лоб и усы, нет движенья. Попрошу наоборот.

сипят проворные бараны

и вяло морщась издыхают

и нет пятёрки бороны

коль няньки жёлтые порхают

вода стекает парным свистом

как цапли прилетают вести

Н е н ц о в. Сомнительно - я бы вас и не узнал.

Около того места где они все собрались был лес. А если повернуться кругом была мельница: плывёшь не плыву.

Петух кареглазый (песня о втором сыне графа Шереметева)

всю ночь смеялся Кунцев

смеялся словно сом

всю ночь бурчали долы

и бегал Шпажецкий на мост

и был он Шпажецкого внук

и Кунцев сядет в лодку

тут мчится Петров

ту ту Фортунов

задумчивый сыр молодецкий

он злобы надменный песочек

уж ныне крутился в чесотке

был этот край бухарестский

и все там смеялись как вереск

вот жучки гудят

и ноги дугою расставив капрал

орал понимаю я ясли

он разумен и счастлив

как туча что месяц

вот жук нет хоромы

мама мама что за спесь

долговешни храмы

ах нет то уточек монарх

иль сих минут монах

П р а п о р щ и к.

что за удивление

за что же букварей давление

и что за груз такой навален

край называется Ливан

там только мужички да спички

прозябают в спячке

Юпитер там и не жил никогда

он в жизни не имел ногтей

семерик надеюсь я не имел и после смерти

пожелая пожелая на сановника посмотреть

вот пушечные плечи

и константиновский живот

домашние большие щели

углов курносый новожил

и в этом гугенотском чреве

сидела мутная дена

она была обнажена

на час на градусник на вечер

и раздражена

потому что утопиться ей пришлось

и на нероновом плече уж головка её болталась

она козлёнком все сошли

и пир пустым остался

все подходят к ложу отменно спящего

и ночная панихида умилённо зрела

гаснет свечка и Руслана

петушком в траве лежит

на неё сидящую

орёл взирал и бегал

сказав привык её балет

к слезам но не привык к пальбе

Н е р о н. Римляне отомстим им за это?

Д е д . Эти стихи вовсе не прапорщик читал. Я к тебе стоял спиной.

Но тут вошёл Портупеев, грозен как никогда и черен. Пчела у него сидит на лбу, а не кузов с детьми.

К о м е н д а н т (ему говорит). Гляди-ка опять римляне как им почки пришли.

П о р т у п е е в. И ладно что я тебе этого не сказал.

Комендант однажды.

П о р т у п е е в. Прошу тебя Люба уйди.

Н е р о н. Выпускайте зверюшек. (Побледнев - будто бы из Китая пришёл он с сестрицей.

И та в очках. Сова - а живот как у будочника). Подымется кактус - опустится флейта.

Комендант обиделся. Стали на картах гадать. Люба он или нет. Шведам усмешка и прошедшие дни. Входит крестная мать и на глазах римлян сажает овощи. Вечерело. Они же загадают и турецкий брат на помощь стоит. Ежеминутно стреляя из ружья. Из девишника летят же скворцы. Павел сын и Егор. И.

П о р т у п е е в. Это горничные девки их нарожали.

К о м е н д а н т. Гадают, Люба я или нет? Давайте спать ложиться.

Р ы б а к (садясь на невод). Я вам рыбы не дам. Я свою долю найду. Не на горе, не на лугу в воде.

Д е р е в е н с к и е т ё т и. Что ж там и война началась.

Д е р е в е н с к и е м у ж и к и. Да тот ли полк прошёл.

М е д в е ж а т а н а к о л ё с и к а х (вся семья Бутылкиных). Прощайте вот мы уходим.

На колёсах посмешнее

а в гробнице пострашнее

вышла колбочка беда

сурик воск и лебеда

путник горничный горшок

и военный порошок

Ненцов с проходящими девушками в записки играть. Посмотрит брюхата, вторая хриповата, третья хромовата и Ненцов сказал: Что за девушки в этом городе какие они некрасивые и безобразные нету ни одной заманчивой солнышки и ой что же? А час посидел и сам умер. Прощай Ненцов.

в кафтане чёрном как нора

лицо краснеет как медвежья рана

глаза закрыты язык распух

он вялый как погромный пух

не слышит не лежит

порвались сети жил

а раньше звался он Ермолов

был князя Меньшикова друг

Меньшиков всплакнувши ушёл

Мужья напополам с девицами.

М у ж ь я. Мы все любим сажать репку.

Д е в и ц ы. А мы её стукнем молоточком.

М у ж ь я. Прощайте на вокзале.

Д е в и ц ы. Нет люди в воскресенье.

М у ж ь я. Не хорошо так.

Д е в и ц ы. Так уж надо.

М у ж ь я. Прощайте Θома, будь здоров Никита, до свиданья Всеволод.

Д е в и ц ы. Где ты Нюра наш желток.

М и н и н. Немного вас и мало нас.

ПЕТРОВ В СУДЕЙСКОМ ПЛАТЬЕ

Г о н е ц - Г о н е ц

я бежал недалеко

там нивы чёрные кидались

где одинокий лёд

и молча пазухой лежал колодец

и псы не вякали кругом

а волки сбрую почесали

и эта сеча началась

медведь сказал и я бежать могу

куда племянницей летит пчела

кто небо обозрит умом?

водкой потекла печаль

а не улыбкой силача

и молоток грудной сын

нам скажет трудно брести носы

в сей вечный праздник

и ходят все в водобоязни

уж все готовы к виду казни

и пальцем щелкают картуз

племянника трясясь везут

родимый грешником смеётся

лепёшку ест, дрожит пыхтит

тут многие встают с колен

и шепчут чтоб ты околел

в триглазом шейном он платке

смиреньем был прикрыт в палатке

и зубы просьбы полагал

к ногам священника полка

не дым восходит из лампадок

а дух выходит из него

все смущены какой удалый

в забвенье рока своего. Стена

и братство павших пленников

их таратайки коноплей

качались по полю стеная

и князь на берегу стоит

платком широким улыбаясь

не птичке перейти мосты

перелетев он страстью был

качаясь зыбко в гамаке

глядит в казнённого очки

а рядом Днепр бежал и умерев

он стал обедом червячков

была ужасная комедия

блудник змеёю спал беседуя

всему виною стал чиновник

и пухли крошечны веночки

в грязи мужской валяясь

плевки на грудь ловя

а он бежал недалеко

где плакал Разин шерстью псов

запоминая жесть псалмов

к дубравам чудным повлечён

вдали мерцает город Галич

показан как минутный палец

и слышит княжескую речь

суков полей и Вятки чернь

и он говорит не вы черепа

желаю доспехи вычерпать

молебен отслужи!!

Кричат торговые тузы

Монахов тень полуживых

Шипенье мух ослы грозы

Сказали небо никому

И так Урал родился с мукой

П е р щ е б а л д е е в

житель водочку спросил

где ты руку занозил

я на поле хам лежал

вред вокруг меня порхал

ты же кислою вдовой

шла горошком за водой

нынче этой свечки лик

стал безбров мохнат велик

Путники а кто в каретке, кто в беседке, кто в шарабане, кто на метле,

ну кто на зонтике, на столе, в котелке, на герани,

скачут и мчатся по пустыне. Но им библейские орлы.

Вот эти путники за кустами остановятся. Сядут и там сверлят свои дела.

И у них дохлые семьи появляются. Они мутные как голова.

И велит вам собираться поскорее да чтобы вы торопились. Там пришёл и казачок.

П а п а. Который это казачок.

М а м а. Наш плечистый борщок.

К а з а ч о к

врёте, врёте

ваш огонь по идиоте

сядьте, сядьте

здесь ведь казнь

П е л а г е я дрожащая опустилась на пупырышки и спрашивает:

Кого здесь судят.

Б о р и с Г о д у н о в. Здесь матушка не судят а казнят, т.е. печку строят.

Н а р о д (поясу). Будь и ты великодушен. Пули-то и полетели.

П е л а г е я д р о ж а щ а я. Не меня ли казнить будут. Вот словно люди идут.

Не бубни. Душно кругом. Будний день. Вот вам барин кислых щей. Спасибошки по лбу ложкой.

П а л а ч М и н д а л ь. Не крути тело м тварь, лучше бы ты меня гусиным жиром помазал.

Что сегодня за день будний или праздник. Возле шведов нам тепло держаться

и станем персики есть.

КОНЕЦ СОВЕСТИ

Отворили ворота да все и уехали. Одна крестная мать в городе сидит и сапоги чистит будто дуэлянтша и рядом человек голову моет. Но тихий как старичок он её как орешек стукнет свалится и впредь не встанет. Сделай, он говорит, крестная мать мне подарок? А та ему не хочет никакого подарка делать.

Явление 5

Городничий, Хлестаков и Марья Антоновна с флейтой (разговаривают на уральской горке).

М а р ь я А н т о н о в н а (поплевавши на флейту). И скажу я вам дорогой

Григорий и Яковлевич Григорий, что мужчина вы белобородый и осанистый,

мускулистый как эта местность, но зубами вы щёлк-щёлк, и я опрокажена.

Прямо как слюна повисаю.

Г о р о д н и ч и й. Не бойтесь дорогая Фортепьянушка, ужли или нет не уж ли,

а ужин, подарю я вам муфту и седьмой огонёк.

Вы держите сей огонёк в придаточном положении. Там шьют вам кофту.

Х л е с т а к о в. Как смешно печёнкам. Присядем. Я чуть качаюсь.

М а р ь я А н т о н о в н а. Си как моя флейта пищит си.

Г о р о д н и ч и й (бегает козлом ищет травки). Курчавый я, курчавый,

поберегите меня детки. Я ем ловеласа.

К о м е н д а н т. Довольно. С волками жить, рот не разевай.

Проходит свеча в тазу, проходит свеча в тазу, проходит свеча в тазу. Минин сидит, Пожарский сидит, Варварова поёт. Греков ползёт - все мы сидим. Кто не сидит из нас - Ненцов и Плебейкин не сидят. Вам птички людские пора бы присесть.

Полуубитый М и н и н (с этажерки):

лежу однажды бездыханный

и образ вижу сонной бездны

вдруг вижу стрелок наслажденье

иль ярких птичек колыханье

папахи добрые девиц

и Мономах в кулак свистит

могильный холм растёт зелёный

зелёный он растёт зелёный

быть может круглый нет зелёный

медаль чиновника на нём

и шапка у него земля

ох шапка у него земля

сороконожка не змея

сороконожка это Тит

куда как славно Дон катил

свою вспотевшую волну

казак куда свой тучный глаз

бросает пасхой на волну

рыбак рыбак топи улов

на вал нисходят словари

латышские францусские

литовские ирландские

собачии посмешища

и смотрят на детинец

и щиплют рыжие усы

супруга мечется цените

метанье наше и писк росы

там лебедь беленький летит

дождём он поле моросит

сижу однажды виден в ряд

и ход и щёлканье дерев

и брюхо неба паучка

и вещая их пауза

не сплю не вижу Катеньки

а слышу лишь раскаты

огонь да частый передок

и я сижу где Катя

а стелют деды скатерть

ты скажут филин ватерпруф

я испускаю дух

они грибом меня морят

я тайно щёки надувал

они тогда не вытерпят

оставят мухой на валу

вот Катя каковы они

и вся судьба такой овин

могильной трубкою чернея

твоя рука угря чернее

на пашне ночь как человек

ПЕТРОВ В ДУХОВНОМ ПЛАТЬЕ

И я был тут. В этом Петрове все люди в лежачем и Минин и Ненцов и другие все. Это ведь не почтовый ящик. Ура.

М и н и н (указав на покойного спящим перстом):

и троглодитова чтоб палица

сияла б бомба и металица

П о ж а р с к и й. Скольки лет жил?

М и н и н. Девятки лет жил.

П о ж а р с к и й. Скольки лет жил?

О т в е т. И сами мы словно мысли. Обрей ему бороду она стеарином пахнет.

Ну вот и пишу я вам про жену, что она вас и знать позабыла и приучилась уже пищать.

Она ваша жена прихожане в косичках сидит.

Б а б у ш к а. Вот какие непоседы.

В а р в а р о в а (под лампой лёжа на животе письмо пишет.

Ножки-то у неё, ноги-то какие красивые):

Мейн шнеллер замочек Густав, у нас здесь родина, а у тебя там чужбина.

Я очень добрая женщина, и очень хорошая, когда Гала Петер,

тебе и сую в нос чернильницей. Я узел а ты просто сеял ли, сеял ли,

князь Курбский от царского гнева бежал.

росчерк пера

твоя Варварова ура!

И Густав это съел сидя в ватных штанах.

Б а б у ш к а. Пойду-ка пробегусь.

О т е ц и говорит за столом. Мама ты бы им пошлый час сварила,

калачиком на ковре бо бобо и готово. А я погляжу-ка в окно.

Ведь я стервятник. Нет с длинным носом человек.

Не человек а человек но впрочем помолюсь, помолюсь - в яблочко прекращусь.

И стал отец не стервец, а стал он яблоком. Нищий его зовёт яблоко,

Коля его зовёт яблоко. Семья моя вся так теперь меня зовёт.

Мама ты не мама а жена и задирай четверги,

на что мне твои подковки.

Ж е н а м а м а (в оправдание). Вот ведь и я ушла из дому. Где ты мой платочек?

П а п а. Никуда ты из дому не ушла. Раз ты со мной сидишь, и в твоих ушах

кремлёвские огоньки видны.

М а м а. В лесу меня крокодил съел.

М и н и н. Мокрым перстом, не всё ли что тут?

Н е н ц о в. Нет и ещё что-то я хотел сказать.

М а м а. Уж правда меня в лесу крокодил съел? И ныне мы не живы.

Поперёк поперёк тебе - иду. Вот будешь ли драться.

О т е ц. Я купаюсь я купаюсь извини меня извини меня я ослепший корешок

я ослепший корешок, и я в котле и я в котле, я купаюсь я купаюсь извини меня.

В а р в а р о в а. Ах все как струпья - пустите я прошибусь.

П о ж а р с к и й (бабушке). Где же мой кисет.

И з р а и л ь с к и й н а р о д. Твой кисет глядит на свет.

В с е и х с о б е с е д н и к и. Чуть что и летит крепостная чайка.

Пловец кием пошёл на дно. Там парголовским ослом и улёгся. Думал да думал и спал. Ужасно устал. Букашкой порхает или семечком лежит или Попов ему и говорит. Греков пристань и отстань. Попова не было совсем. Греков вместо того тогда говорит, что за девишник и здесь ягодный раёк. А Варварова качаясь на качелях муноблием уже все творцы.

М а ш а. Давайте будем стаканами.

Д у н я. Нет я желаю помидоры есть.

Θ е н я. У бобра живот покатый.

К о л я. А ты его почти видела.

М а р и я П е т р о в н а. И вы отстаньте бесстыдный и безобидный.

С е р г е й. Давайте, давайте.

Никого же никому и останьтесь.

П о ж а р с к и й (входя). А где здесь Москва?

Н е н ц о в. Ну нет не без приятности однако о Финик Пыжик не у вас ли рыжик.

О т е ц. Отстань отстань Ненцов не без тебя мы все сидели.

Густав ты бы опочил в ватных штанишках.

Г у с т а в. Да я может быть и опочил бы в ватных штанишках.

Р а б и н д р а н а т Т а г о р.

невольно к сим брегам я возвращаюсь

с Ромен Ролланом говорю и бритым шляюсь

кишкой я полдень свой кончал

кто ты брадата каланча?

К а л а н ч а.

я царь Эдип

в носу полип

лежи под бумажным одеялом

и гляжу на тебя без одеяла

Рабиндранат уходит исполнившись каши. Мы посидели на песке и видим свисли у печей глаза. Видим покойник лежит такой бородатый, что видно всё время борода растёт и нега вокруг. Брат как стихи медведь и порох. До свиданья, до свиданья мы уехали. Там в раю увидимся.

П о ж а р с к и й (со шкафа):

лежу двояким на столе

и жилы как бы фонарное желе

и не дует

душа топорщится челом

вздохнув он скажет мелочь

глаза ржавеют белки вот беда

и начинаются обеды

где храпят под логоть

трубкой подложивши коготь

вообразим числа и фигуры сна

он воскресенье нёс

и ноги чувствуют слабы

подушка просит унесла б

горят покойным мёдом лбы

на них душа как тень легла

кто смолкнул зубы растворив

кто спит кругом большая гладь

временно и свечка родилась

и тихая пчелой светает

один с усмешкой видит Ригу

и дыню плод женский

овечье спит он сам движенье

букашек тоже любит всяк

как ножниц пушечных игру

во сне глазами не косят

вот видит он щекотку

другой молчанием погашен

холмом лежит как смерть бесстрашный

сопя в далёкий кулачёк

над ним порхает уж червячок

его глаза простой пустяк

он мяса бронзовый костяк

так летний человек был поглощён

он бабой раньше тут порхал

теперь на вертеле скакнул

и как зловещий геморрой

лягушки мутные клянут

так погорельцы проходили

и сёла волжские гордились

вот это Божеский шпинат

исполосована спина

все собирались постонать

но снова лягут под мозги

вот вновь проснулся их кочан

в хомут и жемчуг облечён

и полк смиренный озирает

он на утёсе полковом

под ним кусты стоит Саратов

в своём обманчивом полку

отец! мундштук! кричат Тарасу

дворяне в мраке столбовом

в молчаньи гонит пашни сразу

и тихий купол оболгал

Смятенно всё Козлы мужицки

и слёзы знатного и свицкого

конец

11 июля 1926. Май - июль 1926.

СЕДЬМОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

однажды человек приходит

в сей трёхлистный свет

словно птичка в поле бродит

или как могучий ветр

озирает скалы долы

деревянные гондолы

смотрит на приятный Рим

и с монашкой говорим

ты монашка я пятнашка

но услыша пули звук

он упал холодной шашкой

весь рыдая на траву

что за горе

но в окно

смотрит море

и темно

он с горы сидит впотьмах

он ласкает росомах

побеги идёт в вокзал

в безоглядную тюрьму

где качается лоза

где создания умрут

быстро падал детский снег

полный ленты полный нег

когда бы жить начать сначала

он молвит в свой сюртук

я б всё печатала рычала

как бы лесной барсук

уже казаки убежали

в углу сияет ангел хилый

и мысли глупые жужжали

над этой ветхою могилой

поспешные минуты

как речи потекли

и звёзды отдалённо

как тучи расцвели

тогда ребёнок молодой

молиться сочиняет

болтает сонной головой

в подушку медную скучает

он плача покидает лес

и южные бананы

колотит точно мутный бес

в сухие жизни барабаны

но скоро вечер наступил

видна пустыня ада

покуда свечкой на пути

не установят сада

что же это стрекоза

нет восток отличный

словно баба егоза

или ветер хищный

и с дворянских сих кустов

нету сумрачных мостов

и в богатой этой печке

всё наклонно всё как в спячке

о похожие столы

мы сказали ветрено выбегая из толпы

по дощечке ветреной

сквозь холодное стекло

выставляя лица

замечает рассвело

умерла столица

и ложася на сундук

и сложивши руки

он как утренний бамбук

умер для науки

грохочи отец и мать

светит зябкий уголок

и торопится поймать

однодневный потолок

выходил поспешно дух

огорошенный петух

и на елях на сосне

как дитя лежал во сне

в неслышном оперении

в тоске и измерении

У м е р ш и й

уж я на статуе сижу

безбрежною листвою

углы прохожие слежу

любезной головою

на это отвечал судья

в кафтане в простыне

в постель посмертную идя

и думал лёжа на спине

что всё-таки она уныла

и на подушке спит бескрылый

над всем проносится поток

над всем проносится восток

<1927>

НА СМЕРТЬ ТЕОСОФКИ

какое утро ночь темница

в траве лежала заграница

стояла полночь а над нею

вился туман земли темнее

летали птицы чоботы

и поднимали солёные хоботы

тогда на ветке в русских сапогах

стоит сердечнейший монах

в пяти шагах

я видел временный поток

где травы думают вдвоём

я видел сумасбродку Соню

она платку благодаря

дала мне сон богатыря

и я лежал немой как соня

и я глядел в окно смешное

и в трёх шагах

гулял один иеромонах

я думаю вот добрый вечер

кафтан пустой кому перечить

лишь полки пальмами висят

да в уголках бобы свистят

они себе ломают шляпу

они стучат в больные лапы

медведи волки тигры звери

еноты бабушки и двери

наставница скажу я тихо

обои потеревши лихо

обедают псалмы по-шведски

а в окнах разные челны

благовонный воздух светский

станет родственник волны

тогда ко мне бегут сажают

на скрипке песням ужасают

а он смеюсь а он боюсь

мамаша с ним колечком бьюсь

прошли два года как листва

да в уголках бобы свистят

тогда одевшись кораблём

он рассуждает королём

и неподвижный яблок ест

на седалище прежних мест

как скворец мы поём

нивы хижины всё поймём

а если зря лежишь в горячке

как бы коран как бы коран

блюдите детство на карачках

так в кипятке шипит кора

я поднял свой голос сонный

он сказал это всё сионы

иерусалимы хижины франции

где циклопы и померанцы

я хотел вступить с ней в брак

но пришлось поехать в барак

в боку завёлся червяк

оказалось он был мертвяк

на шляпе выросло перо

друзья вон поезд выбегает на перрон

осыпан снежною судьбой

заняться хочет молотьбой

поля прелестные кругом

наставница читала каблуком

и поднимая ввысь глаза

ей с неба падала лоза

она уже читалась вся

лишь полки пальмами висят

я спал как Боже мой уха

я видел день течёт затейливо

во сне носилась чепуха

и всё кругом насмешливо

пред смертью улыбалось вежливо

доставши бабушкин цилиндр

и кофту бумазейну

молил я Бога исцели

трещотками брели музеи

ему давали скипидар

горчишники с тремасом

и он как бы поэт Пиндар

давился пышным квасом

улыбались ночи расам

бабкою на сундуке

с незабудкою в руке

что за ночи просто ночь

не улыбки бестолочь

он тогда опять заснул

и в париж прилетел

но проснулся на столе

между прочих блюд и дел

и доставши воротник

отвинтил бумажку

чтоб монах стоявший вник

и прочёл ромашку

а в бумажке написал

это деньги я сказал

28 июня <1927 или 1928?>

ОТВЕТ БОГОВ

стоит сердечнейший монах

в пяти шагах

жили были в Ангаре

три девицы на горе

звали первую светло

а вторую помело

третьей прозвище Татьяна

так как дочка капитана

жили были а потом

я из них построил дом

говорит одна девица

я хочу дахин дахин

сёстры начали давиться

шили сёстры балдахин

вдруг раздался смех оттуда

гибко вышел белый гусь

говорит ему Гертруда

я тебя остерегусь

ты меня не тронь не рань

я сложнейшая герань

но ответило светло

здесь красиво и тепло

но сказало помело

сколько снегу намело

будем девы песни петь

и от этого глупеть

девы охают поют

из фонтана речки бьют

в это время из камина

появляется домина

а в домине жил жених

видит лучшую из них

видит он и говорит

я рыдать могу навзрыд

я в слезах сижу по пояс

огорчаясь беспокоясь

где рука а где рога

и желаю пирога

говорит одна девица

пирога мы вам дадим

О н

я желаю удавиться

О н а

лучше сядем посидим

посмотрите вот орёл

брёл и цвёл и приобрёл

он семейник и гурман

между ними был роман

О н

мужем я желаю стать

чистоту хочу достать

а достану чистоту

поднимусь на высоту

вёрст на тридцать в небо вверх

не взирая на четверг

подошла к нему Татьяна

так как дочка капитана

и сказала вот и я

черепаха и статья

О н

не желаю черепахи

и не вижу я статьи

стали девкины рубахи

опу поды^* в забытьи

гусь до этого молчал

только черепом качал

тут увидел он – пора

тронул клювом до пера

добрым басом произнёс

у меня не клюв а нос

слушал я как кипяток

слов мучительный поток

колоссальный этот спор

стало тяжко как топор

я дрожу и вижу мир

оказался лишь кумир

мира нет и нет овец

я не жив и не пловец

М ы (говорим)

слышим голос мрачной птицы

слышим веские слова

боги боги удалиться

захотела голова

как нам быть без булавы

как нам быть без головы

Б о г и

звёзды смотрят свысока

на большого рысака

мысли звёзд ясны просты

вот тарелка чистоты

то ли будет впереди

выньте душу из груди

прибежал конец для чувства

начинается искусство

Ж е н и х

странно боги как же так

где рука а где рога

ведь на мне надет пиджак

я желаю пирога

вот красавица Татьяна

так как дочка капитана

я желаю с Таней быть

с ней минуты проводить

Б о г и

нет минут

М ы (говорим)

вы не будьте боги строги

не хотим сидеть в остроге

мы желаем пить коньяк

он для нас большой маньяк

Р о в е с н и к

еду еду на коне

страшно страшно страшно мне

я везу с собой окно

но в окне моём темно

я несу большую пасть

мне она не даст упасть

всё же грустно стало мне

на таинственном коне

очертания стоят

а на них бегущий яд

твёрдый стриженый лишай

ну предметы не плошай

соберитесь в тёмном зале

как святые предсказали

но ответило светло

где крапивное село

и сказало помело

то село на нет свело

все боятся подойти

блещет море на пути

муха ветхая летит

и крылами молотит

начинается закат

бледен среден и богат

птица гусь в зелёной шляпе

ищет веточек на лапе

ни кровинки на кольце

ни соринки на лице

оживает и поёт

нашатырь туманный пьёт

3 января 1929

^* опускаться подыматься (примеч. автора).

ВСЁ

                                                                                       Н.А. Заболоцкому

я выхожу из кабака

там мёртвый труп везут пока

то труп жены моей родной

вон там за гробовой стеной

я горько плачу страшно злюсь

о гроб главою колочусь

и вынимаю потроха

чтоб показать что в них уха

в слезах свидетели идут

и благодетели поют

змеёю песенка несётся

собачка на углу трясётся

стоит слепой городовой

над позлащённой мостовой

и подслащённая толпа

лениво ходит у столба

выходит рыжий генерал

глядит в очках на потроха

когда я скажет умирал

во мне была одна труха

одно колечко два сморчка

извозчик поглядел с торчка

и усмехнувшись произнёс

возьмём покойницу за нос

давайте выколем ей лоб

и по щекам её хлоп хлоп

махнув хлыстом сказал кобыла

андреевна меня любила

восходит светлый комиссар

как яблок над людьми

как мирновременный корсар

имея вид семи

а я стою и наблюдаю

тяжко страшно голодаю

берёт покойника за грудки

кричит забудьте эти шутки

когда здесь девушка лежит

во всех рыданье дребезжит

а вы хохочите лентяй

однако кто-то был слюнтяй

священник вышел на помост

и почесавши сзади хвост

сказал ребята вы с ума сошли

она давно сама скончалась

пошли ребята вон пошли

а песня к небу быстро мчалась

о Боже говорит он Боже

прими создание Твоё

пусть без костей без мышц без кожи

оно как прежде заживёт

о Боже говорит он правый

во имя Русския Державы

тут начал драться генерал

с извозчиком больным

извозчик плакал и играл

и слал привет родным

зашёл на дерево буржуй

оттуда посмотрел

при виде разных белый струй

он молча вдруг сгорел

и только вьётся здесь дымок

да не спеша растёт домок

я выхожу из кабака

там мёртвый труп везут пока

интересуюсь я спросить

кто приказал нам долго жить

кто именно лежит в коробке

подобно гвоздику иль кнопке

и слышу голос с небеси

мона… монашенку спроси

монашка ясная скажите

кто здесь бесчувственный лежит

кто это больше уж не житель

уж больше не поляк не жид

и не голландец не испанец

и не худой американец

вздохнула бедная монашка

"без лести вам скажу, канашка,

сей мёртвый труп была она

княгиня Маня Щепина

в своём вертепе и легко и славно

жила княгиня Марья Николавна

она лицо имела как виденье

имела в жизни не одно рожденье.

Отец и мать. Отца зовут Тарас.

её рождали сорок тысяч раз

она жила она любила моду

она любила тучные цветы

вот как-то скушав много мёду

она легла на край тахты

и говорит скорей мамаша

скорей придите мне помочь

в моём желудке простокваша

мне плохо, плохо. Мать и дочь.

Дрожала мать крутя фуражкой

над бедной дочкою своей

а дочка скрючившись барашком

кричала будто соловей:

мне больно мама я одна

а в животе моём Двина

её животик был как холм

высок и очень туп

ко лбу её прилип хохол

она сказала: скоро труп

меня заменит здесь

и труп холодный и большой

уж не попросит есть

затем что он сплошной

икнула тихо. Вышла пена

и стала твёрдой как полено"

монашка всхлипнула немного

и ускакал�

Ранние стихотворения

Стихи из цикла "Дивертисмент".

В ленинградское отделение

Всероссийского союза поэтов

10 стихов

александравведенского

Парша на отмели

ПоЛоТЁраМ или ОНАНИСТАМ

ГАЛУШКА

ОТРЫВОК

ОСРИЖЕН скопом Ростислав

ВОСПИТАНИЕ ДУШИ

НАЧАЛО ПОЭМЫ

ВСЁ

ПоЛоТЁра^М или ОНАН^ИСТА^М